Как «растет» соль и лечит грязь. Репортаж с соляного промысла в Аштском районе

Аштский район славится своей солью. Здесь ее добывают необычным способом — выращивают в открытых прудах, где солнце и ветер месяцами испаряют рассол. Есть здесь и другая достопримечательность – целебное соляное озеро Аксикон. Мы отправились в этот район, чтобы своими глазами увидеть, как рождается аштская соль, и что скрывается за белой коркой необычного озера. От Худжанда до Шайдана — административного центра Аштского района — около 100 километров. Но нам нужен не сам центр района, а бывший поселок Сольпром, где расположено Аштское соляное месторождение. Дорога в Ашт. фото asia+ Свернув с основной дороги в сторону поселка, мы увидели встречный автомобиль. Остановив его, чтобы спросить дорогу, мы даже не предполагали, что за рулем окажется именно тот человек, который нам нужен. Так, по счастливой случайности, до самого соляного промысла мы доехали с директором предприятия «Намаки Ашт». Въезд в поселок обозначают бетонные конструкции, судя по виду они сохранились еще с советских времен. На них — название предприятия и цитата, звучащая с советским идеологическим призывом: «Если хотите быть здоровыми, будьте благоразумны. Употребляйте только йодированную соль». Въезд в поселок Сольпром, где расположено Аштское соляное месторождение. фото asia+ Сам Сольпром когда-то был типичным предприятие образующим поселком. Здесь жили и работали сотрудники предприятия. Многие продолжают жить здесь и сегодня, хотя далеко не все уже связаны с производством соли. Само аштское предприятие «Кони намак» существует почти сто лет. Но история соляного промысла в этих местах гораздо старше — соль здесь добывали более тысячи лет назад. Спустя столетия технология изменилась, но не сильно. Как соль «растет» Аштское соляное месторождение протянулось примерно на 20 километров и относится к крупным соляным объектам Центральной Азии. Аштское соляное месторождение. фото asia+ В советское время соляные месторождения Средней Азии являлись сырьевой базой не только для пищевой, но и для химической промышленности. Соль использовалась, в частности, для производства соды, хлора и других продуктов. “ «Соль тут не добывают киркой и лопатой, как многие думают. Ее выращивают. Сейчас поймете, о чем речь», — говорит Голибджон Саидов, директор предприятия, приглашая нас на экскурсию по соляному промыслу. Перед нами открывается огромная территория, разделенная на десятки квадратных прудов. В каждом — соленая вода. Здесь и происходит то самое выращивание. Эта вода изначально приходит сюда уже соленой. Подземные воды со стороны Кураминского хребта проходят через соленосные породы, насыщаются солью и подземными потоками движутся дальше. В районе Аштского месторождения они выходят на поверхность уже в виде рассола, который направляют в хаузы-пруды. Хаузы-пруды, где «выращивается» соль. фото asia+ Дальше в работу включается сама природа: солнце, нужная температура и ветер. На месте сразу становится понятно, почему директор так много говорит о ветре. Порывы здесь буквально сбивают с ног, а августовская жара ощущается еще сильнее. Но для этой естественной «соляной фабрики» такие условия почти идеальны: чем активнее ветер и ярче солнце, тем быстрее испаряется вода из рассола. “ «В одном литре рассола содержится около 300 граммов соли — примерно 30%. При этом средняя соленость океанской воды составляет около 3,5%. Наша соль — уникальный продукт», — не без гордости говорит Саидов. По его энтузиазму и горящим глазам понятно, что для него это не просто место, которым он руководит. Саидов родом из Ашта и живет в Шайдане. Его отец в советские годы участвовал в освоении Аштского массива, поэтому с этим краем и его развитием семья связана лично. Голибджон Саидов, управляющий предприятием «Кони намак» Аштского района. фото asia+ Сезон выращивания соли начинается в мае и продолжается до октября. Вода испаряется примерно по сантиметру в неделю, после чего в пруды снова подают природный рассол. Цикл повторяется до тех пор, пока слой кристаллизовавшейся соли не достигнет 15-20 сантиметров. После этого оставшуюся воду откачивают, а соль собирают и отправляют на дальнейшую обработку. Но природные условия, которые помогают производству, одновременно создают и риски. “ «Если, к примеру, не будет нужных перепадов дневной и ночной температуры, то кристаллизации не произойдет, — объясняет директор. – А еще огромный риск – это сели, которыми подвержен Аштский район. Практически каждый год они наносят ущерб, а соляные пруды приходится заново восстанавливать. После недавнего сильного селя повреждения были очень серьезными». Здесь до сих пор используется ручной труд. По рассказам директора, еще в советское время пытались механизировать процесс, но от идеи вскоре отказались: техника могла примешивать к соли мелкие камни и песок. На сольпромысле, как и раньше, сохранился во многом ручной труд. фото asia+ Дальше мы отправляемся в цеха, где соль проходит йодирование и превращается в привычный продукт в пачке. Соль на миллионы, а продают за гроши Первое, что бросается в глаза, — огромные горы соли. Здесь ее хранят прямо под открытым небом. Как объясняет Саидов, солнце и ветер быстро убирают лишнюю влагу, а в сухом климате пыли меньше. Соль хранится прямо на открытом небе. Потом ее йодируют и упаковывают. фото asia+ Но не вся соль отсюда предназначена для пищевого потребления. Рядом с белыми соляными горами лежат более темные — это техническая соль. Ее используют для разных нужд народного хозяйства. Действующие цеха выглядят так, будто время здесь остановилось в советской эпохе. Крыши латали, что-то ремонтировали, но серьезной модернизации предприятие, по словам директора, позволить себе не может. Неподалеку замечаем заброшенное здание. Это была попытка модернизировать солепромысел. В 2013 году на базе «Кони намак» начали строить новый завод с китайским оборудованием. Здесь хотели отказаться от естественного испарения рассола и получать пищевую соль класса «Экстра» методом выпаривания. Проект оценивался примерно в 6 млн сомони и должен был увеличить производительность до 60-80 тонн соли в сутки. Но, по словам Саидова, эксперимент оказался экономически невыгодным. Искусственное выпаривание требовало больших затрат на уголь и электроэнергию, и полученная прибыль этих расходов не покрывала. В итоге производство остановили. А мы попадаем в небольшую лабораторию, где пищевая соль проходит еще один важный этап — йодирование. Это один из самых простых и эффективных способов профилактики йододефицита у населения. Для Таджикистана это особенно важно, ведь страна относится к эндемической зоне. Йодирование соли. фото asia+ На одну тонну соли используется около 50 граммов йода – это мировой стандарт, отмечает директор. После йодирования соль поступает на упаковочную линию. Здесь работают только женщины. Саидов шутит, что им, занимающимся фасовкой, весы почти уже не нужны, настолько точно они научились определять нужный объем на глаз. Меня, правда, давно интересовал вопрос: почему аштская соль в магазине на ощупь как будто бы влажная. «Неужели ее специально хранят рядом с влагой, чтобы увеличить вес?» — прямо спрашиваю я. “ «Соль сама по себе гигроскопична и очень активно впитывает влагу из окружающей среды. При реализации мы этот момент учитываем. А при транспортировке или хранении соль в любом случае может набрать некоторое количество влаги, но специально этого, конечно, никто не делает», — объясняет Галибджон Саидов. Аштская соль – не мелкая, в виде небольших крупинок. Для ассортимента ее также смешивают с сухими специями — райхоном, кинзой, красным перцем. Фасовка и упаковка соли. фото asia+ Но главное в качестве соли — содержание хлорида натрия. И аштская соль в этом плане действительно может считаться рекордсменом: его содержание достигает 99,5%, что говорит об очень высокой степени чистоты. Директор показывает нам независимый анализ с этими данными, который предприятие заказывало в одной из московских лабораторий. Но хорошего продукта, как оказалось, недостаточно. Чтобы предприятие приносило больше прибыли, нужен дополнительный рынок, который готов этот продукт покупать. Сегодня «Намаки Ашт» обеспечивает около 30% рынка Согдийской области и производит примерно 10 тыс. тонн соли в год. Из этого объема лишь 1,4 тыс. тонн (14%) приходится на пищевую йодированную соль. Остальная продукция — техническая соль, которую используют в текстильной промышленности, при обработке кожи и для других нужд народного хозяйства. Около 1 тыс. тонн ежегодно идет на обработку обледенелых дорог. Один килограмм аштской соли завод реализует по 1 сомони. фото asia+ Хотя возможности предприятия значительно выше. По словам Саидова, одна из главных проблем — недобросовестная конкуренция. “ «Мы имеем лицензию на производство и добычу соли, платим налоги. Но, к сожалению, не все производители работают на таких же условиях: некоторые занимаются добычей без необходимых разрешений. Я считаю, что это нечестно. Все должны работать на равных условиях», — говорит он. Есть и более банальная проблема — нехватка средств. Предприятию нужны новые мощности, оборудование и современная упаковка, которая позволила бы выйти на экспортные рынки. По словам директора, для предприятия имеет значение даже небольшое повышение цены: дополнительные средства можно направить на ремонт и установку новых производственных линий. Но просто взять и поднять цену здесь не могут. Соль — массовый продукт, и покупатель вряд ли станет платить больше только потому, что производителю нужно больше средств на развитие. Содержание хлорида натрия в аштской соли достигает до 99,5%. фото asia+ Получается замкнутый круг. Высокая чистота аштской соли могла бы стать основой для более дорогого продукта. Но чтобы продавать соль дороже, нужно сделать ее более привлекательным продуктом — вложиться в современную упаковку, дизайн, возможно, создать премиальную линейку и выйти на новые рынки. Для сравнения: австралийская Fleur de Sel с содержанием такого же уровня хлорида натрия продается как премиальная соль, а французская fleur de sel на острове Олерон может стоить около 24 евро за килограмм — примерно в 24 раза дороже обычной столовой соли. А килограмм йодированной аштской соли предприятие реализует всего за 1 сомони (около 11 центов) … Аксикон: белая корка, черная грязь Следующий пункт нашего маршрута — соляное озеро. Есть несколько версий его названия, но, по словам Голибджона Саидова, правильно все же называть Аксикон. «Слово «акс» в переводе с таджикского означает «картинка, фотография», а «кон» — месторождение, рудник, залежи. Вы подходите к озеру и видите перед собой картинку: белая поверхность, будто это залежи соли. И такое первое впечатление почти у всех, кто сюда приезжает впервые. А то, что на самом деле это грязевое озеро, вы узнаете уже потом», — объясняет Саидов. Мы заезжаем в одноименную лечебницу. После ветреной и раскаленной соляной пустыни кажется, будто мы попали в прохладный оазис: тенистые аллеи и манящие топчаны, утопающие в кронах раскидистых ив. Въезд в лечебницу «Аксикон». фото asia+ Лечебница «Аксикон» — еще одно наследие советского времени. Сейчас здесь обновили инфраструктуру, отремонтировали номера и построили новые коттеджи уровня люкс. Проживание вместе с лечением стоит от 70 до 200 сомони на человека, питание оплачивается отдельно. До озера вполне можно доехать на машине, но директор намеренно этого не делает. Говорит, что до Аксикона важно пройти пешком. “ «На территории озера, конечно, можно высадить деревья и понастроить всего. Но мы намеренно этого не делаем. Здесь должна быть буферная зона. Только соляные горы вокруг, ветер и ничего более. Мы не должны застраивать эту территорию, иначе навредим всей этой экосистеме», — говорит он. По дороге Саидов рассказывает, ради чего сюда ежегодно приезжают люди не только с разных уголков Таджикистана, но и из-за рубежа. Шквалистый ветер буквально срывает нас с ног, поэтому часть его рассказа приходится буквально вылавливать из порывов. Идем к озеру. фото asia+ Сюда приезжают в основном с ревматизмом, проблемами с суставами, артритом, остеохондрозом, радикулитом, различными воспалениями и другими заболеваниями. Иловую грязь используют также при лечении бесплодия и некоторых кожных заболеваниях, например экземе и дерматитах. Перед озером высокий холм разделяет его на две части — женскую и мужскую. “ «Будто сама природа об этом позаботилась. Поэтому женщины не должны переживать, что кто-то из мужчин их здесь увидит. Это две отдельные зоны, удаленные друг от друга», — объясняет наш собеседник. На этом перекрестке мы с ним расходимся. Дальше несколько километров идем уже сами — навстречу ветру. И, наконец, перед нами появляется Аксикон. Согласно геологическим данным, его длина составляет около 6 километров, ширина — около 2 километров, а высотная отметка — около 430 метров. Озеро Аксикон. фото asia+ На месте становится понятен смысл названия. Аксикон — не совсем озеро в привычном понимании, а огромное грязевое пространство, покрытое белой соляной коркой. Соль здесь прячет то, ради чего люди и приезжают, — иловую грязь. Она содержит различные полезные микроэлементы и соединения — кальций, магний, бор, калий, карбонаты, сульфаты и хлориды. В ней также есть органические вещества, фосфор и железо. Не доходя до озера, мы снимаем обувь. Сначала осторожно ставим босые ноги на раскаленную поверхность, опасаясь обжечься. То здесь, то там появляются силуэты женщин. Несмотря на сорокаградусную жару, они возвращаются с озера укутанными в теплую одежду. После грязевых процедур важно сохранить тепло. Грязевые лунки. фото asia+ Подходим ближе и видим лунки — углубления в соляной корке, где и принимают грязевые ванны. Кто-то обмазывается грязью, а некоторые и вовсе закапываются в нее, оставляя на поверхности только голову. “ «Я сюда каждый год приезжаю из Узбекистана. У меня больные ноги. Только второй день здесь, но боль уже прошла», — делится одна из женщин. Мы погружаем ноги в густой, маслянистый ил. От души в нем повозившись, возвращаемся обратно. Иловая грязь на Аксиконе богата различными микроэлементами. фото asia+ Помыться здесь негде: душевых нет, только баклажки с водой, которые посетители должны приносить с собой. В общем, природа здесь остается природой без вмешательства цивилизации. Почти марсианскую местность дополняет старичок ЗИЛ, который, к нашему удивлению, до сих пор на ходу. Это служебный автобус лечебницы. На нем группы постояльцев подвозят к озеру на процедуры. На женско-мужском перекрестке нас уже встречает Галибджон Саидов. Судя по всему, мы прилично задержались. Служебный ЗИЛ лечебницы. фото asia+ К этому моменту мы порядком подустали от жары и окончательно вымотались в борьбе с ветром. Поэтому от приглашения на обед даже не думаем отказываться. Сегодня в меню — горячая шурпа и вкусный плов. Наевшись досыта, покидаем этот удивительный край эмоционально наполненными и с одним совершенно земным желанием — как можно быстрее принять душ.