Рудаки в Китае: диалог сквозь века

Почтовая марка — это бумажный компас. Она не показывает расстояний и не прокладывает маршрутов. Но иногда достаточно взять её в руки, чтобы отправиться в путешествие сквозь время и границы — к людям и событиям, которые, казалось бы, давно остались в прошлом. На днях в своей библиотеке я случайно обнаружил коллекционный марочный буклет с почтовым блоком, выпущенный в 2008 году Государственным почтовым управлением КНР к 1150-летию со дня рождения Абуабдулло Рудаки — основоположника таджикско-персидской классической поэзии. Передо мной лежал один из тысячи пронумерованных экземпляров. Я долго рассматривал его, вспоминая дни, когда мне довелось работать над этим проектом бок о бок с китайским художником Ху Чжэньюанем. Тогда мы решали, казалось бы, вполне конкретную задачу: как представить китайскому зрителю образ великого поэта, жившего более тысячи лет назад? Как средствами графики передать его духовный мир и ту мудрость, которая не утратила своего значения спустя столетия? Сегодня, вновь держа в руках этот уникальный филателистический раритет, я понимаю, что речь шла о большем. Мы пытались перевести с одного культурного языка на другой не только образ человека, но и целую эпоху. У каждой почтовой марки есть свой номинал, но её подлинную ценность не всегда можно измерить. Иногда она становится свидетельством уважения одной страны к духовному наследию другой. А иногда — маленькой страницей большой истории, которую мы ещё только учимся читать. Четыре марки с изображением Рудаки напомнили мне, что знакомство Китая с великим таджикским поэтом началось задолго до того, как его портрет появился в почтовом блоке, представляющем высокую коллекционную ценность. Первые строки на китайском языке Первые известные упоминания о Рудаки в китайской литературоведческой традиции относятся к 1920-м годам. Известный китайский литературовед и переводчик Чжэн Чжэньдо (郑振铎) в своём фундаментальном труде «Литературный очерк» (《文学大纲》) обратился к творчеству поэта и познакомил китайского читателя с несколькими строками его стихов. Это было осторожное прикосновение к далёкой поэтической традиции. Но именно с таких прикосновений нередко начинается культурное знакомство. Исторические обстоятельства прервали этот процесс. Новый этап наступил в 1958 году, когда во многих странах отмечали 1100-летие со дня рождения Рудаки. В том же году выдающийся китайский учёный и переводчик Гэ Баоцюань (戈宝权) перевёл с русского языка десять рубаи поэта. Они были опубликованы в литературном журнале «Ивэнь» (《译文》). Вскоре, в декабре, издательство «Жэньминь вэньсюэ чубаньшэ» выпустило «Избранные стихотворения Рудаки» (《鲁达基诗选》) в переводе Пань Цинлина (潘庆舲), специалиста по персидской литературе. Так состоялось первое полноценное книжное знакомство китайского читателя с поэтическим наследием Рудаки. Коллекционный марочный буклет, выпущенный в 2008 году Государственным почтовым управлением КНР к 1150-летию со дня рождения Абуабдулло Рудаки. В этом событии было нечто большее, чем выход очередной книги. В Китае середины XX века формировался масштабный интерес к мировой литературной классике, развивались издательские проекты, призванные открывать читателю произведения разных народов. Перевод Рудаки стал частью этого широкого культурного движения. И всё же за историческими обстоятельствами, издательскими планами и книжными тиражами всегда стоят конкретные люди. Именно они способны преодолеть расстояние между двумя языками, которое порой оказывается гораздо большим, чем расстояние между двумя странами. Переводчик, подаривший поэту новый голос Среди тех, кто посвятил свою жизнь знакомству китайского читателя с таджикско-персидской классикой, особое место занимает учёный и переводчик Пань Цинлин. О нём мне рассказывали, как о человеке, которого можно назвать голосом великих поэтов Востока в Китае. За этим определением стоит огромный труд. “ Переводить классическую поэзию — значит не просто находить соответствующие слова в другом языке. Необходимо проникнуть в образную систему произведения, почувствовать ритм эпохи, понять оттенки мысли, которые иногда скрыты даже от носителей родного языка поэта. В послесловии к сборнику стихов Рудаки Пань Цинлин обращал внимание читателя на то, что источниками вдохновения поэта до конца его дней оставались природа родного края и жизнь простых людей. Он подчёркивал гуманизм творчества Рудаки, уважение к разуму, свободу философской мысли и способность различать внешнюю видимость и сокровенную сущность вещей. Особенно важна мысль переводчика о том, что Рудаки не просто заложил основы классической таджикско-персидской поэзии. Он участвовал в формировании художественного языка, позволившего последующим поколениям выразить сложнейшие движения человеческой души. Отголоски этой традиции слышны в творчестве Фирдоуси, Низами, Саади, Хафиза и многих других великих поэтов Востока. Каждый из них обрёл собственный голос, но все они принадлежали к огромному духовному миру, у истоков которого стоял Рудаки. Пань Цинлин не ограничивался переводом отдельных стихотворений. Он исследовал классическую литературу, снабжал свои издания комментариями, стремился соединить художественную точность с академической глубиной. В 1964 году вышел его перевод поэмы Фирдоуси «Рустам и Сухроб» из «Шахнаме», над которым, согласно биографическим сведениям, он работал около десяти лет. Позднее появились новые труды по истории и поэтике персидской классики. В 1983 году была опубликована его антология классической персидской поэзии, объединившая исследования творчества восьми поэтов, начиная с Рудаки. За каждым таким изданием стояли годы погружения в оригинальный текст, размышлений и кропотливой работы над словом. Есть люди, которые всю жизнь строят мосты, хотя сами могут никогда не увидеть тех, кто пройдёт по ним. Переводчик принадлежит именно к таким людям. Его труд не всегда заметен за именем автора, но без него произведение зачастую так и осталось бы по другую сторону языковой границы. «Стихи Рудаки», год издания: 2017г. , издательство: коммерческое издательство Шану Иньшугуан, переводчик: Чжан Хуэй. В 2023 году, когда Пань Цинлину исполнилось девяносто лет, китайская «Литературная газета» посвятила ему большой материал. Его многолетняя преданность персидской литературе стала предметом заслуженного уважения. “ Благодаря Пань Цинлину поэзия Рудаки обрела возможность зазвучать на китайском языке. И в этом есть своя особая закономерность: чтобы голос поэта преодолел расстояние между культурами, необходим другой голос — человека, готового годами вслушиваться в него и искать слова, способные передать его смысл. От книжной страницы к университетскому двору После юбилейного 2008 года история Рудаки в Китае продолжилась в книгах, научных исследованиях и новых формах культурного представления. В сентябре 2017 года пекинское издательство «Шанъу иньшугуань» (商务印书) выпустило «Собрание стихотворений Рудаки» (《鲁达基诗集》) в переводе Чжан Хуэя (张晖). Издание вошло в серию «Библиотека персидской классики в китайских переводах», объединяющую произведения выдающихся поэтов Востока. Само появление такой серии заслуживает внимания. Рудаки предстал перед китайским читателем не как отдельный автор, интерес к которому ограничивается юбилейной датой, а как один из основоположников большой литературной традиции. Рядом с ним — Фирдоуси, Руми, Саади, Хафиз, Низами, Джами и Омар Хайям. Их произведения складываются в обширную картину духовной истории народов, говорящих на таджикском-фарси и развивавших общую многообразную культурную традицию. Книжная история дополняется академическим интересом. В марте 2011 года при Синьцзянском педагогическом университете был создан исследовательский центр Рудаки. В августе 2023 года Пекинский университет языка и культуры получил в дар скульптуру великого поэта, переданную председателем Маджлиси милли Маджлиси Оли Республики Таджикистан Рустамом Эмомали. Вместе со скульптурой университету были переданы и книги о Рудаки. В каждом из этих событий есть своя символика. Книга приглашает читать, научный центр — исследовать, скульптура — остановиться и задуматься. Разные формы, но одна цель: сделать далёкое наследие ближе, превратить знакомство с именем в интерес к человеку и его творчеству. “ Интерес к Рудаки в Китае не ограничился отдельными юбилейными мероприятиями. Его произведения публиковались в китайских сборниках и антологиях на протяжении десятилетий. Менялись поколения переводчиков, издательства, читательские вкусы, но поэт вновь и вновь возвращался на страницы книг. В этом постоянстве скрыт важный смысл. Подлинное культурное присутствие складывается постепенно — из труда исследователей, терпения переводчиков, любознательности читателей и готовности общества принять в свой духовный мир произведение, созданное в другой стране и в другую эпоху. Поэтому, когда мы говорим о Рудаки в Китае, речь идёт не только о судьбе одного поэта. Мы видим, как формируется пространство взаимного культурного узнавания. Рудаки тысяча лет спустя: что объединяет читателей? Почему спустя более тысячи лет стихи Рудаки продолжают находить отклик у читателей, живущих в столь разных культурных условиях? Возможно, ответ следует искать в самой эпохе, которую он олицетворяет. «Стихи Рудаки» Переводчик: Пань Цинлэн Издательство: Издательство «Народная литература» Год издания: 1958 В X столетии, в период расцвета государства Саманидов, культура, наука и литература получили мощный импульс развития. Поэзия стала одним из главных способов выражения нового взгляда на человека и мир. “ Рудаки принадлежал к поколению, которое утверждало ценность разума и знания, красоты, дружбы и нравственной ответственности. Его поэзия не была отвлечённым рассуждением о добродетели. Она рождалась из наблюдения за жизнью, из внимания к природе, человеческим радостям и печалям. В этом, вероятно, и заключалась её особая сила: философская мысль не отделялась от повседневного опыта, а вырастала из него. Рудаки напоминает нам, живущим в XXI столетии, что за внешними различиями человеческих обществ скрываются вопросы, которые волнуют людей во все времена. Как сохранить достоинство? Почему знание делает человека свободнее? Что помогает отличить истинную ценность от мнимой? Почему дружба и доброжелательность способны пережить политические перемены, а вражда нередко оставляет после себя лишь разрушения? Эти вопросы актуальны и сегодня. Президент Республики Таджикистан Эмомали Рахмон неоднократно подчёркивал значение исторической памяти для воспитания национального самосознания и формирования будущего страны. В одном из своих высказываний он сравнил почитание прошлого с одним крылом, а сегодняшние созидательные усилия — с другим, которые вместе возносят нацию к достойному будущему. В этих словах заключена мысль, имеющая непосредственное отношение и к нашему разговору о Рудаки. Обращение к наследию предков — не уход от современности и не попытка укрыться в прошлом. Напротив, оно помогает лучше понять настоящее и ответственнее смотреть в будущее. Для Таджикистана Рудаки — не только великий поэт, но и один из символов исторической преемственности, духовной самостоятельности и богатства национальной культуры. Для китайского читателя его творчество открывает мир таджикско-персидской поэзии, её философских исканий и гуманистических идеалов. Знакомясь с Рудаки, китайский читатель узнаёт больше о Таджикистане, его истории и культуре. Изучая, в свою очередь, китайских поэтов и мыслителей эпохи Тан — Ли Бо и Ду Фу, — мы лучше понимаем художественное мышление и эстетические представления китайского народа. “ Взаимное познание всегда движется в обе стороны, навстречу друг другу. И чем глубже оно проникает в духовный мир другого народа, тем меньше остаётся места для упрощённых представлений и стереотипов. Доверие начинается с культуры Дипломатия лидеров создаёт условия для сотрудничества. Культура помогает наполнить его человеческим содержанием. Ведь долговечность отношений зависит не только от политических решений и экономических связей, но и от того, насколько хорошо народы знают историю, культуру и внутренний мир друг друга. Коллекционный марочный буклет, выпущенный в 2008 году Государственным почтовым управлением КНР к 1150-летию со дня рождения Абуабдулло Рудаки. В этом отношении история Рудаки в Китае особенно показательна. Первые упоминания о поэте, переводы его стихотворений, академические исследования, книжные серии, памятники и юбилейная почтовая марка — всё это разные звенья одного процесса. Он не возник по чьему-то единовременному решению и не завершился вместе с отдельным проектом. Его создавали люди, которые на протяжении десятилетий последовательно открывали китайскому читателю таджикско-персидскую классику. У такого диалога есть одно важное свойство: он требует времени. Нельзя приказать полюбить чужую поэзию, как нельзя административным решением вызвать искренний интерес к другой культуре. Но можно создать условия для знакомства, поддержать переводчиков и учёных, открыть новые возможности для университетов, издательств, музеев и творческих коллективов. Именно здесь культурная дипломатия встречается с дипломатией добрососедства. “ Таджикистан и Китай связаны географической близостью, многовековой историей контактов и общей памятью о Великом шёлковом пути. Однако соседство само по себе ещё не означает полного взаимопонимания. Даже народы, живущие рядом, порой знают друг о друге гораздо меньше, чем им кажется. Поэтому Договор о вечном добрососедстве, дружбе и сотрудничестве между Республикой Таджикистан и Китайской Народной Республикой имеет значение, выходящее далеко за рамки политических и экономических отношений. Он создаёт благоприятную основу для расширения культурного обмена, изучения языков, совместных научных исследований и знакомства новых поколений с наследием друг друга. Вечное добрососедство — это не только обязательство государств. Это ещё и перспектива, которую предстоит наполнять содержанием. А дружба народов становится прочнее, когда за официальными словами появляются знакомые имена, прочитанные книги, услышанные стихи и личные впечатления. Возможно, нам стоит чаще обращаться к таким историям, как история Рудаки в Китае. Они показывают, что межкультурный диалог не всегда начинается с больших событий. Иногда его начало — перевод нескольких четверостиший. Иногда — книга, над которой учёный работает десятилетиями. Иногда — скульптура в университетском дворе. А иногда — небольшая почтовая марка. Всё это не заменяет дипломатию, но делает её глубже. И, пожалуй, самое главное: культурное взаимопонимание нельзя считать достигнутым однажды и навсегда. Каждый новый перевод, каждое исследование и каждая встреча открывают следующий слой истории. Благодаря учёным, переводчикам и дипломатам уже многое сделано для развития таджикско-китайского межкультурного диалога. Но, несмотря на накопленный опыт, нам ещё предстоит многое узнать и открыть друг в друге. Марка, которая продолжает путь За прошедшие годы марочный буклет из лимитированного выпуска 2008 года не изменился. Изменилось, пожалуй, моё собственное восприятие. Тогда, работая над проектом, я думал прежде всего о том, как достойно представить великого поэта в Китае. Сегодня мне важнее другое: какой путь прошёл его голос, прежде чем обрести новое звучание в другой культуре, и сколько людей вложили в этот путь свои знания, талант и душевные силы. Марка оказалась своеобразным свидетельством того, что культурные мосты строятся не за один день. Они возникают там, где встречаются уважение к собственным корням и искренний интерес к чужому наследию. И чем прочнее эти мосты, тем больше возможностей появляется у народов для взаимного обогащения. “ Рудаки не писал специально для китайского читателя. Но его стихи дошли до Китая. Они были переведены, изучены, изданы и обрели новое звучание в языковой и художественной среде другой цивилизации. В этом нет ничего случайного: подлинная мудрость не знает государственных границ, хотя путь к ней всегда пролегает через конкретные языки, культуры и человеческие судьбы. Возможно, именно так и следует понимать смысл вечного добрососедства. Не как завершённую формулу отношений, а как непрерывное движение навстречу друг другу. Я бережно вернул буклет на прежнее место в библиотеке. Но теперь он кажется мне не просто памятным предметом, напоминающим об одном дипломатическом проекте. Это маленький компас, указывающий на гораздо более длинный маршрут: от первого переведённого стихотворения к взаимному пониманию, от знакомства с великим поэтом к открытию целого народа. И если однажды китайский читатель, увидев имя Рудаки, захочет узнать больше о Таджикистане, а таджикский читатель, открыв для себя китайскую поэзию, почувствует желание глубже понять Китай, значит, этот маршрут продолжается. У почтовой марки есть границы — её формат, рисунок, номинал. У межкультурного диалога таких границ нет. Он продолжается до тех пор, пока люди готовы слушать, читать, задавать вопросы и открывать друг друга заново. А значит, у нашей общей истории ещё много непрочитанных страниц.